МГТ В ОНКОГИНЕКОЛОГИИ: АКЦЕНТ НА ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ ПОДХОД

В составе научной программы X Национального научно-образовательного конгресса «Онкологические проблемы от менархе до постменопаузы», который прошел 18–20 февраля 2026 года в Москве, при поддержке компании «Эбботт Лэбораториз» состоялся сателлитный симпозиум «Менопаузальная гормональная терапия в развитии: иллюзия рисков и большие надежды»

 

Решающее значение менопаузальной гормональной терапии (МГТ) заключается в коррекции эстроген-дефицитного состояния, что способствует купированию симптомов менопаузы, а также снижению риска долгосрочных осложнений. В рамках симпозиума ведущие эксперты в области онкогинекологии представили обзор клинических возможностей гормональной терапии у женщин с онкологическим анамнезом.

Лев Андреевич Ашрафян, д. м. н, профессор, академик РАН, заслуженный врач РФ, заместитель директора ФГБУ «НМИЦ АГП имени В. И. Кулакова», руководитель Института онкогинекологии и маммологии, в докладе «Своевременная и рациональная реализация МГТ» проанализировал вопросы применения МГТ у женщин, перенесших онкологические заболевания.

Необходимость использования МГТ обусловлена тем, что пациентки после противоопухолевого лечения часто сталкиваются с преждевременной менопаузой, которая развивается значительно раньше естественной и ассоциирована с рядом осложнений [1]. Противоопухолевое лечение может сопровождаться нарушением гормонального статуса вследствие химио‑ и/или лучевой терапии, а также в результате хирургического удаления яичников (овариэктомия).

Резкое прекращение выработки эстрогенов сопровождается симптоматикой, сходной с проявлениями климакса, однако зачастую более выраженной. Эстроген-дефицитное состояние запускает процессы преждевременного старения и приводит к развитию урогенитальных нарушений, снижению минеральной плотности костной ткани и повышению риска сердечно‑сосудистых осложнений.

Полноценному применению МГТ в рутинной клинической практике у пациенток с перенесенными онкологическими заболеваниями препятствует ряд субъективных и объективных факторов. Врачи первичного звена, как правило, с осторожностью относятся к назначению гормональной терапии женщинам данной группы, в том числе в связи с тем, что в инструкциях к препаратам МГТ онкологические заболевания указаны среди противопоказаний. Дополнительным ограничивающим фактором является дефицит рандомизированных плацебо‑контролируемых исследований о применении менопаузальной гормональной терапии у онкопациенток.

Докладчик подчеркнул, что отказ от гормонотерапии у онкологических пациенток приводит к утрате как контроля менопаузальных симптомов, так и профилактических эффектов, направленных на снижение риска долгосрочных осложнений дефицита эстрогенов.

После перенесенного онкологического заболевания применение МГТ может рассматриваться на основании индивидуальной оценки статуса пациентки в рамках междисциплинарного консилиума, состав которого определяется клинической ситуацией и может включать онкологов, гинекологов, эндокринологов, генетиков и других специалистов по показаниям. При принятии решения учитывается тип опухоли, экспрессия рецепторов (по данным иммуногистохимии), а также молекулярно‑биологические характеристики опухоли.

Согласно рекомендациям Европейского общества по изучению менопаузы и андропаузы (EMAS) и Международного общества по изучению гинекологического рака (IGCS), назначение МГТ женщинам после онкогинекологических заболеваний возможно при условии индивидуального анализа профиля риска [2].

Важным фактором, во многом определяющим эффективность МГТ, в том числе в долгосрочной перспективе, является ранний старт терапии: оптимально через 1,5–2 года после кастрации. Позднее начало лечения (после 5 лет) снижает эффективность из‑за уменьшения/исчезновения эстрогеновых рецепторов в органах‑мишенях [3].

Согласно актуальным клиническим рекомендациям и имеющимся данным, отсутствуют убедительные доказательства того, что применение системной или местной МГТ противопоказано женщинам с раком шейки матки, влагалища, вульвы и эпителиальным раком яичников [4, 5]. 

МГТ остается терапией первой линии для лечения климактерического синдрома в соответствии с рекомендациями национальных и международных профессиональных обществ. В этой связи владение принципами назначения МГТ рассматривается как необходимая компетенция гинеколога не только в рамках ведения менопаузы, но и как важный инструмент онкореабилитации, реализуемый в условиях междисциплинарного взаимодействия с участием онколога, радиолога, химиотерапевта и других специалистов (рис. 1) [6–8].

 

В популяционном когортном исследовании с использованием британской исследовательской базы (UK-based General Practice Research Database – GPRD) применение комбинации 17b-эстрадиола/дидрогестерона не ассоциировалось с увеличением частоты рака яичника, эндометрия/матки и шейки матки по сравнению с отсутствием гормональной терапии или другой МГТ. Риск рака молочной железы был ниже на комбинации 17b-эстрадиола/дидрогестерона в сравнении с другой МГТ (относительный риск – 0,76; 95% ДИ: 0,56–1,05). Данное исследование продемонстрировало, что риск рака органов репродуктивной системы у женщин в постменопаузе, принимавших эстрадиол/дидрогестерон от нескольких месяцев до нескольких лет, сравним с аналогичным риском у женщин, не получавших МГТ, и ниже, чем у женщин, принимавших другие препараты (рис. 2) [9].

 

В ходе выступления была представлена концепция смены парадигмы в использовании МГТ у онкологических больных, основанная на интеграции онкологических и эндокринологических принципов. Подчеркивалась важность разработки дополнительных прогностических критериев и расширения диагностических панелей для более точного мониторинга состояния пациенток, а также необходимость раннего выявления эстроген-дефицитных состояний и применения безопасных терапевтических опций с учетом оптимального баланса эффективности, безопасности и метаболических характеристик препаратов МГТ. Принятие решения о назначении терапии рекомендуется осуществлять в рамках мультидисциплинарного консилиума, что позволяет индивидуализировать подход и оптимизировать соотношение пользы и риска у каждой пациентки.

В отношении применения МГТ следует избегать формирования необоснованных опасений. Важно учитывать, что при назначении гормональной терапии без должной оценки особенностей опухоли существует риск прогрессирования заболевания, не связанного напрямую с МГТ, но потенциально приводящего к диагностической ошибке. Подобные клинические ситуации могут способствовать формированию негативного восприятия данного метода терапии как среди врачей, так и среди пациенток, тем самым неоправданно ограничивая его применение.

Таким образом, назначение МГТ онкологическим пациенткам – это сложная, но решаемая клиническая задача, успешная реализация которой требует междисциплинарного подхода, индивидуального подбора терапии и учета молекулярно‑биологических особенностей опухоли. Раннее начало рационально подобранной МГТ повышает ее эффективность и способствует улучшению качества жизни женщин. Особое значение имеет выбор терапии с учетом профиля безопасности входящих в ее состав гормональных компонентов, что позволяет минимизировать риски и повысить приверженность лечению. Риск рака органов репродуктивной системы на комбинации 17b-эстрадиол/дидрогестерон у женщин в постменопаузе сравним с аналогичным риском у женщин, не получавших МГТ, и ниже, чем у женщин, принимавших другие препараты.

На данном этапе необходимо совершенствовать российские клинические рекомендации на основе консолидированного отечественного опыта применения МГТ, в том числе в онкогинекологии. Также представляется важной разработка критериев приемлемости назначения МГТ у онкологических пациенток и женщин с факторами риска онкологических заболеваний.

Рабочую программу симпозиума продолжила Наталия Игоревна Тапильская, д. м. н., профессор, заведующая отделом репродуктологии ФГБНУ НИИ АГиР им. Д. О. Отта, профессор кафедры акушерства и гинекологии СПб ГПМУ, выступив с докладом «МГТ и онкологические риски: развенчиваем мифы».

Проблема стигматизации МГТ, несмотря на ее доказанную пользу, остается актуальной. Многие врачи, в том числе онкологи, отказываются от данного вида терапии даже при отсутствии у пациенток противопоказаний для этого метода лечения. Частая причина отказа –убежденность в том, что МГТ практически гарантированно вызывает рак молочной железы (РМЖ), хотя современные исследования не подтверждают риска при правильном подборе терапии. Более того, поддающиеся изменению факторы образа жизни, а не МГТ, являются реально значимыми для возникновения риска РМЖ.

На фоне выраженного роста заболеваемости РМЖ в мире и РФ установлено, что преобладающее число пациенток с таким диагнозом никогда не использовали гормональные контрацептивы или МГТ. Опираясь на устоявшиеся стереотипы и рекомендации недостаточно информированных специалистов, пациентки отказываются от МГТ даже при наличии показаний, что в дальнейшем приводит к развитию тяжелых последствий ранней менопаузы, включая остеопороз и сердечно‑сосудистые заболевания. При этом у женщин с симптомами менопаузы без МГТ страдает качество жизни. Таким образом, происходит искажение восприятия, когда потенциальные риски МГТ нередко переоцениваются, а последствия отказа от терапии остаются недооцененными.

Эксперт отметила, что при оценке онкологических рисков на фоне МГТ необходимо учитывать вклад модифицируемых метаболических факторов риска злокачественных новообразований. Одним из ключевых факторов является метаболический синдром, характеризующийся избыточной массой тела, инсулинорезистентностью и хроническим системным воспалением. По данным систематического обзора и метаанализа (116 баз данных, 43 исследования, n=38 940), наличие метаболического синдрома ассоциировано с повышенным риском развития ряда злокачественных новообразований [10].

В докладе были представлены накопленные эпидемиологические данные, которые свидетельствуют о прямой зависимости между увеличением индекса массы тела (ИМТ) и риском развития различных опухолей. Показано, что по мере роста ИМТ возрастает относительный риск развития рака толстой кишки, печени, желчного пузыря, эндометрия, почки и молочной железы, причем наиболее выраженные ассоциации наблюдаются при тяжелых степенях ожирения. В настоящее время ожирение рассматривается как один из основных метаболических факторов канцерогенеза у женщин, ассоциированный с повышением риска опухолей различных локализаций, прежде всего органов желудочно-кишечного тракта, молочной железы и эндометрия. Каждые 10 «лишних» килограммов увеличивают риск колоректального рака на 8% [11, 12].

Ведущим звеном служит избыточная висцеральная жировая ткань, обладающая высокой эндокринной активностью. При ожирении значительный вклад в инициацию злокачественных новообразований вносит накопление дисфункциональной жировой ткани, что сопровождается увеличением секреции адипокинов, в частности лептина, и снижением уровня адипонектина [13]. В условиях ее гипертрофии происходит также ремоделирование иммунного ответа, включая функциональные изменения Т-лимфоцитов, способствующие «ускользанию» опухолевых клеток от иммунного контроля [14].

Это наряду с развитием инсулинорезистентности и гиперинсулинемии, повышением уровня инсулиноподобного фактора роста‑1 и снижением уровня глобулина, связывающего половые гормоны, а также усилением хронического системного воспаления создает благоприятные условия для опухолевой трансформации и прогрессии.

В российском исследовании использование фиксированной пероральной комбинации эстрадиола и дидрогестерона (Фемостон®) у пациенток с климактерическими симптомами сопровождалось позитивной динамикой массы тела: через 6 месяцев снижение составило 4,2 ± 0,9 кг, через 12 месяцев — 6,2 ± 0,9 кг. Также отмечено уменьшение окружности талии на 6,5 см.

В контрольной группе без МГТ, напротив, наблюдалось увеличение массы тела и окружности талии [15].

В ряде крупных эпидемиологических исследований, проведенных с 2000-го по 2020 год с участием суммарно сотен тысяч женщин, оценивалось влияние различных видов МГТ на риск развития рака молочной железы. Показано, что риск при комбинированной МГТ варьирует в зависимости от используемого гестагенного компонента. Среди гестагенов в МГТ дидрогестерон характеризуется благоприятным профилем безопасности в отношении риска РМЖ по сравнению с другими гестагенами. Согласно данным рандомизированных контролируемых исследований, применение эстрогенов без гестагена не ассоциировано с увеличением риска рака молочной железы и может сопровождаться снижением заболеваемости и смертности.

Профессор Тапильская Н. И. отдельно остановилась на вопросах онкологической безопасности эндометрия при применении МГТ.

Основная функция гестагена в составе МГТ – защитное действие на эндометрий [4]. Рак эндометрия занимает одно из ведущих мест в структуре гинекологической онкологической заболеваемости и является вторым по распространенности гинекологическим раком в РФ.

Важно учитывать, что фиксированные пероральные комбинации МГТ более предпочтительны для защиты эндометрия по сравнению со свободными комбинациями МГТ с трансдермальным эстрадиолом.

МГТ требует высокой приверженности лечению. Известно, что более 50% пациенток пропускают прием лекарств при использовании двух и более лекарственных препаратов. Соответственно, при назначении свободных комбинаций МГТ существует риск пропуска гестагенного компонента, что может приводить к незапланированным маточным кровотечениям, развитию гиперплазии эндометрия и повышению риска злокачественной трансформации. В то же время фиксированные пероральные комбинации МГТ минимизируют вероятность пропуска гестагена и обеспечивают надежную защиту эндометрия.

Данные реальной клинической практики и фармакоэкономических исследований демонстрируют убедительные преимущества комбинированной терапии в одной таблетке. Фиксированная пероральная МГТ с дидрогестероном ассоциирована с благоприятным профилем безопасности в отношении эндометрия вне зависимости от режима терапии. Это преимущество сочетается с высокой востребованностью пероральных форм МГТ: около 70% российских женщин отдают им предпочтение.

В соответствии с международной номенклатурой ВОЗ выделяют четыре категории приемлемости МГТ, отражающие соотношение пользы и риска при различных клинических состояниях (рис. 3) [16]. Первая и вторая категории предполагают отсутствие ограничений или преобладание пользы терапии над рисками, тогда как при третьей и четвертой категориях использование менопаузальной гормональной терапии требует существенных ограничений или не рекомендуется. Разработка этих критериев была основана на анализе значимых клинических ситуаций, включая возраст пациенток, сроки наступления менопаузы, наличие сердечно‑сосудистых и метаболических заболеваний, онкологический анамнез и другие факторы, влияющие на безопасность терапии.

 

Согласно представленным данным, применение МГТ возможно у ряда пациенток с онкологическими заболеваниями при условии индивидуальной оценки профиля риска. В этой связи важной задачей является обучение врачей принципам использования критериев приемлемости МГТ, с особым акцентом на категории 1 и 2, что позволяет обоснованно безопасно расширять доступ пациенток к терапии.

Эксперт в рамках доклада привела примеры клинических ситуаций, демонстрирующих последствия отказа от МГТ. В частности, у женщины 1982 года рождения с ранней менопаузой (в 38 лет) вследствие отказа от МГТ развился тяжелый остеопороз, в результате чего был получен перелом бедренной кости.

В заключение Н. И. Тапильская резюмировала: своевременно назначенная МГТ способствует повышению качества жизни женщин, так как уменьшает / купирует симптомы менопаузы и способствует профилактике долгосрочных последствий дефицита эстрогенов. Важно, что польза при грамотном назначении МГТ в «окно терапевтических возможностей» превышает потенциальные риски. Принципиальное значение имеет рациональный выбор МГТ с учетом индивидуального анализа клинической ситуации, безопасности компонентов МГТ и личных предпочтений пациентки.

Дидрогестерон представляет собой оптимальный гестаген с благоприятным профилем безопасности, в том числе в отношении рисков развития онкологических процессов. Для надежной защиты эндометрия целесообразно выбирать фиксированные пероральные формы МГТ.

Важнейшим направлением повышения приверженности пациенток лечению, в том числе после перенесенных онкологических заболеваний, является информирование о доказанной пользе МГТ и преодоление устойчивых стереотипов о ее высокой онкогенности.

Елена Александровна Ульрих, д. м. н., профессор, заведующая научно-исследовательской лабораторией онкогинекологии ФГБУ НМИЦ им. В.  А. Алмазова, онкогинеколог ФГБУ НМИЦО им. Н. Н. Петрова, представила доклад «МГТ — безопасное расширение возможностей: как убедить пациенток не бояться терапии», посвященный особенностям ведения пациенток, в том числе с онкологическим анамнезом.

Эксперт представила клинический случай, демонстрирующий сложности междисциплинарного взаимодействия и важность грамотного индивидуального подхода к МГТ.

Пациентка, 41 год: в возрасте 35 лет при обследовании по поводу нарушений репродуктивной функции диагностирован рак тела матки IA стадии. Проведена гормонотерапия в течение 9 месяцев без оперативного лечения. В 36 лет наступила беременность, завершившаяся рождением здорового ребенка.

В 41 год был диагностирован рецидив заболевания в нижнем сегменте матки, выполнена радикальная гистерэктомия с удалением яичников. В послеоперационном периоде онкологом‑гинекологом федерального центра была назначена МГТ. По месту жительства пациентка наблюдалась у врача‑эндокринолога, который отменил гормональную терапию без согласования с онкологом‑гинекологом. В дальнейшем, после повторной консультации профильного специалиста, МГТ была возобновлена и продолжается по настоящее время.

Докладчик пояснила, что подобная несогласованность в подходах к ведению пациенток обусловлена недостаточной информированностью части врачебного сообщества о влиянии менопаузальной/заместительной гормонотерапии на организм женщины.

Позиция международных и национальных рекомендаций в отношении назначения МГТ однозначна: она рассматривается как терапия первой линии для лечения климактерических расстройств, а также для профилактики остеопороза. В России в 2025–2026 годах были разработаны и утверждены основные документы, направленные на стандартизацию подходов к ведению пациенток с симптомами менопаузы [17, 18, 19]. Назначение, коррекция, отмена МГТ, динамический контроль эффективности и переносимости терапии лежит в зоне ответственности врача – акушера-гинеколога. Наличие сопутствующих заболеваний само по себе не исключает возможности назначения МГТ при климактерических симптомах, но необходимо учитывать индивидуальное соотношение пользы и риска.

Согласно масштабному опросу, абсолютное большинство российских женщин выбирают пероральный путь приема препаратов, отмечая удобство применения. Крупное рандомизированное плацебо-контролируемое исследование Women’s Health Initiative (WHI) продемонстрировало, что у женщин в возрасте 50–59 лет, получавших пероральную МГТ, наблюдалось снижение общей смертности на 31% по сравнению с группой плацебо [20].

Состав МГТ определяется наличием или отсутствием матки у женщины. В случае сохраненной матки, надвлагалищной ампутации матки, а также пациенткам после гистерэктомии по поводу аденомиоза, с распространенным наружным генитальным эндометриозом в анамнезе показано назначение комбинированной эстроген-гестагенной терапии.

97% женщин нуждаются в комбинированной МГТ, содержащей эстроген и гестаген. Фиксированные пероральные комбинации с минимальными дозировками гормонов позволяют эффективно купировать климактерические проявления при сохранении благоприятного профиля безопасности в отношении эндометрия. Применение комбинированной МГТ, содержащей эстрадиол и дидрогестерон (например, Фемостон®), ассоциировано c высоким профилем безопасности эндометрия.

Научно обоснованные рекомендации по снижению риска развития рака, включая вопросы применения МГТ, представлены в пятом издании Европейского кодекса против рака (2026). В разделе, адресованном пациенткам, подчеркивается, что при выраженных симптомах менопаузы решение о назначении МГТ должно приниматься после тщательного обсуждения с врачом, с учетом индивидуального профиля риска, а длительность терапии — ограничиваться необходимым минимумом [21].

Современные данные позволяют рассматривать возможность применения МГТ у отдельных групп онкобольных. В отношении молочной железы показано, что профиль безопасности комбинированной терапии во многом определяется типом гестагенного компонента: дидрогестерон, обладающий метаболически нейтральными свойствами, демонстрирует один из наиболее благоприятных профилей безопасности по сравнению с рядом синтетических гестагенов, которые при длительном приеме могут ассоциироваться с повышением риска РМЖ. МГТ, содержащая эстрадиол с дидрогестероном, стимулирует апоптоз раковых клеток в отличие от синтетических гестагенов [22–25].

Эксперт акцентировала: безосновательные страхи не должны становиться препятствием для назначения патогенетически обоснованной терапии менопаузальных нарушений. Во-первых, РМЖ, связанный с использованием МГТ, встречается редко. Во-вторых, важно учитывать, что такие модифицируемые факторы риска, как ожирение, метаболический синдром и низкая физическая активность, оказывают более значимое влияние на развитие онкологических заболеваний. Следует отметить, что для женщин, у которых рак молочной железы развился на фоне применения МГТ, наблюдается в большей степени благоприятный прогноз, включая и более низкие показатели смертности.

Докладчик уточнила, что онкологические риски при правильно и своевременно подобранной МГТ остаются низкими, при этом представления о них зачастую преувеличены. Прогноз гормональной терапии во многом определяется составом препарата. При наличии показаний, отсутствии противопоказаний и своевременном начале терапии преимущества назначения МГТ, включая влияние на общую смертность, могут превышать потенциальные риски. Гормонофобия в отношении онкологических рисков МГТ способна негативно влиять на здоровье, качество и продолжительность жизни женщины.

По итогам заслушанных докладов Л. А. Ашрафян провел содержательную дискуссию, в ходе которой спикеры симпозиума ответили на вопросы участников конгресса. В рамках обсуждения было подчеркнуто, что МГТ представляет собой важный инструмент сохранения здоровья женщины, снижения метаболических, сердечно‑сосудистых и отдельных онкологических рисков, а также замедления процессов патологического старения.

Главная задача ближайшего будущего – преодоление предубеждений в отношении МГТ как среди врачей, так и пациенток, с учетом современных научных данных и отечественного клинического опыта.

Согласно актуальным рекомендациям и результатам исследований, при соблюдении критериев отбора и индивидуальной оценке рисков МГТ может применяться у определенных групп женщин, включая пациенток с онкологическим анамнезом. Для формирования стандартизированных подходов к лечению необходима разработка критериев приемлемости назначения МГТ у женщин с онкологическим анамнезом и факторами риска злокачественных новообразований.

 

Источники информации

1. Hickey М, Basu Р, Sassarini J, et al. Managing menopause after cancer. Lancet. 2024 Mar 9;403(10430):984-996.
2. Ries M, et al. The statement of the European Society for the Study of Menopause and Andropause (EMAS) and the International Society for the Study of Gynecological Cancer (IGCS) on the treatment of menopause after gynecological cancer: focus on the symptoms of menopause and osteoporosis. Maturitas. 2020 Apr;134:56-61.
3. Прокопьева Т. А. Изменения гормонального статуса, минеральной плотности костной ткани и принципы заместительной гормональной терапии у женщин после радикального лечения рака шейки матки. Дис. канд. мед. наук. Москва, 2001. 118 с.
4. Nick Panay, Anna Fenton, Haitham Hamoda, Timothy Hillard, Rakibul Islam, Hugo Pedder, Lorena Romero, Amanda J. Vincent & (IMS Publication Steering Committee) and The IMS Recommendations Writing Group.International Menopause Society (IMS) recommendations and key messages on women’s midlife health and menopause. Climacteric. 2025;28:6, 634-656. doi: 10.1080/13697137.2025.2585487.
5. The North American Menopause Society (NAMS). The 2022 hormone therapy position statement of The North American Menopause Society. Menopause. 2022;29(7):767-794.
6. Karakida N, Yanazume S, Uchida N, Sakihama M, Douchi T, Kobayashi H. Changes in Quality of Life, Depression, and Menopausal Symptoms After Surgical Menopause and the Efficacy of Hormone Replacement Therapy in Gynecological Cancer Survivors: A One-Year Prospective Longitudinal Study. Medicina (Kaunas). 2025 Jun 30;61(7):1191. doi: 10.3390/medicina61071191. PMID: 40731820; PMCID: PMC12299879.
7. Chen X, Li Z, Zhang J. A novel approach to cancer rehabilitation: assessing the influence of exercise intervention on postoperative recovery and survival rates. Int J Surg. 2025 May 1;111(5):3373-3385. doi: 10.1097/JS9.0000000000002323. PMID: 40146261; PMCID: PMC12165538.
8. Улумбекова Г. Э., Худова И. Ю. Оценка демографического, социального и экономического эффекта при приеме менопаузальной гормональной терапии // ОРГЗДРАВ: новости, мнения, обучение. Вестник ВШОУЗ. 2020. № 6(4). С. 23-53. doi: 10.24411/2411-8621-2020-14002.
9. Schneider C, Jick SS, Meier CR. Risk of gynecological cancers in users of estradiol/dydrogesterone or other HRT preparations. Climacteric. 2009 Dec;12(6):514-24. doi: 10.3109/13697130903075352.
10. Esposito K, Chiodini P, Colao A, Lenzi A, Giugliano D. Metabolic syndrome and risk of cancer: a systematic review and meta-analysis. Diabetes Care. 2012 Nov;35(11):2402-11. doi: 10.2337/dc12-0336.
11. Nimptsh K, Pichon T. Biomarkers of obesity, metabolism, and cancer risk: an epidemiological perspective. The latest research results in the field of oncology. 2016;208:199-217.
12. Ye P, Xi I, Huang C, Xu P. Association of obesity with colorectal cancer: epidemiological data and mechanisms. Cancers (Basel). 2020 May 29;12(6):1408.
13. Ando S, et al. Obesity, leptin, and breast cancer: epidemiological data and proposed mechanisms. Cancers (Basel). 2019;11(1):62.
14. Frasca D, Blomberg BB. Adipose tissue: the tertiary lymphoid organ: does it change with age? Gerontology. 2020;66(2):114-121.
15. Шестакова И. Г. Влияние заместительной терапии препаратом Фемостон на метаболизм // Проблемы репродукции. 2001. Вып. 7(2). С. 46-48.
16. Mendoza N, et al. Eligibility criteria for Menopausal Hormone Therapy (MHT): a position statement from a consortium of scientific societies for the use of MHT in women with medical conditions. MHT Eligibility Criteria Group. Maturitas. 2022 Aug 30;166:65-85.
17. Минздрав РФ. Клинические рекомендации. Менопауза и климактерическое состояние у женщины. 2025. https://diseases.medelement.com/disease/менопауза-и-климактерическое-состояние-у-женщины-кп-рф-2025/18966.
18. Шляхто Е. В., Дедов И. И., Серов В. Н., Сухих Г. Т., Арутюнов Г. П., Сучков И. А., Драпкина О. М., Ткачева О. Н. и др. Российские критерии приемлемости назначения менопаузальной гормональной терапии пациенткам с сердечно-сосудистыми и метаболическими заболеваниями. Согласительный документ Российского кардиологического общества, Российского общества акушеров-гинекологов, Российской ассоциации эндокринологов, Евразийской ассоциации терапевтов, Ассоциации флебологов России, Российского научного медицинского общества терапевтов, Российской ассоциации геронтологов и гериатров, Российского общества специалистов по гинекологической эндокринологии и менопаузе // Акушерство и гинекология. 2025. № 10. С. 193-221. https://dx.doi.org/10.18565/aig.2025.308.
19. Сухих Г. Т., Серов В. Н., Шляхто Е. В., Дедов И. И., Арутюнов Г. П., Ткачева О. Н., Сметник А. А., Сучков И. А., Баранов И. И., Шестакова М. В., Мельниченко Г.А. и др. Менопаузальная гормональная терапия у пациенток с сердечно-сосудистыми и метаболическими заболеваниями: междисциплинарный дельфийский консенсус среди российских гинекологов, кардиологов, эндокринологов, геронтологов и гериатров, флебологов, клинических фармакологов // Терапевтический архив. 2026. № 98(1). С. 6-27. doi: 10.26442/00403660.2026.01.203470.
20. Manson JE, et al. Menopausal Hormone Therapy and Long-term All-Cause and Cause-Specific Mortality: The Women’s Health Initiative Randomized Trials. JAMA. 2017;318(10):927-938.
21. Torat MA, Arbin M, Baldwin D, et al. European Cancer Code, 5th Edition – Hormone replacement therapy, other common treatments and cancer. Mol Oncol. 2026 Jan;20(1):117-133.
22. Fournier A, et al. Unequal risks for breast cancer associated with different hormone replacement therapies: results from the E3N cohort study. Breast Cancer Res Treat. 2008;107:103-111.
23. Cordina-Duverger E, et al. Risk of breast cancer by type of menopausal hormone therapy: a case-control study among post-menopausal women in France. PLoS One. 2013;8:e78016.
24. Lyytinen H, et al. Breast cancer risk in postmenopausal women using estradiol-progestogen therapy. Obstet Gynecol. 2009;113:65-73.Vinogradova Yana, Coupland Carol, Hippisley-Cox Julia. Use of hormone replacement therapy and risk of breast cancer: nested case-co